О том, что искусственный интеллект (ИИ), этот неиссякаемыйй источник мудрости и беглых знаний, бессовестно врет, думаю, много говорить не надо. Лишний раз в этом можно убедиться, когда в поисках ответа на посталенный вопрос по какому-то наитию, лености ума или по иной какой надобности заходишь в Google

Одним из таких опытов мне хотелось бы поделиться. Как-то сочинил заметку под названием «Однажды на большой толкучке Лейпцига» и разместил на сайте Проза ру. Через пару дней захотелось узнать, что по этому поводу думают в сетях, и вот что получилось

«Режим ИИ» от поисковика Google вдруг обнаружил, что я заимствовал этот заголовок у Саши Черного, который якобы ещё в 1923 году писал:

Однажды на большой толкучке Лейпцига
Купил я пса за тридцать две марки...

Признаюсь, мне стало неудобно. Не из-за того, что нечаянно украл у хорошего поэта целую строку, а из-за того, что плохо знаю классику. Так или иначе, но теперь меня можно привлекать к суду литературной чести за бессовестный плагиат.

Дальше - больше. ИИ выдал ещё один вариант. «Эта фраза - начало известной истории (или легенды) о том, как Саша Черный (Александр Гликберг) случайно встретил своих родителей, которые когда-то от него отказались или с которыми он потерял связь».

Тут я совсем оробел, краска стыда легла на мои морщины. Но ИИ не унимался и продолжал выдавать всё новыё смыслы: «Будущий поэт в юности сбежал из дома (или был оставлен семьей из-за сложных отношений и нежелания учиться) и скитался.

Оказавшись в Германии, на знаменитой Лейпцигской ярмарке (толкучке), он случайно увидел в толпе своих родителей. Эта встреча не привела к счастливому воссоединению».

Стоп, думаю, уж не дурят ли здесь нашего брата. Однако было интересно, чем всё это кончится. Тем более, что с каждым заходом ИИ выносил наружу всё более интригующие версии.

На третий раз он сообщал, что это начало знаменитого стихотворения Саши Чёрного «Экзамен» (1909 г.). Первая строфа звучит так:

Однажды на большой толкучке Лейпцига
Купил я за бесценок старый фолиант...

«В этом ироничном произведении, - говорит ИИ, - автор описывает, как он приобрел книгу некоего профессора, полную странных и нелепых «научных» советов о том, как устроена жизнь и как следует себя вести».

Также называет очередное творение Саши Чёрного «Стилизованный осел» (или «Германский гуманизм») от 1923 г.

Однажды на большой толкучке в Лейпциге
Осел в толпе затерся между немцами...

В этом сатирическом произведении, указывает ИИ, автор с иронией описывает встречу осла с толпой и «культурное» отношение к нему окружающих, высмеивая мещанство и внешнюю вежливость.

Затем пошли ссылки на других классиков мировой литературы. «Это узнаваемая цитата из перевода великого Гёте, точнее, из его «Фауста». Там, в погребе Ауэрбаха гуляка Зибель запевает песню про крысу, которая жила на кухне. В переводе Бориса Пастернака эта песенка так и звучит: - Однажды на большой толкучке Лейпцига…

Потом неизвестно откуда взялся еврейский поэт Лев Квитко, клоторый писал на идиш, с его «Анна-Ванна — наш отряд» в переводе Маршака: - Однажды на большой толкучке в Лейпциге купили мы козла...

Однажды на большой толкучке,
Где всё — и сено, и дрова,
Купила Анна-Ванна штучку,
А что за штучку — не слова...

Однажды на большой толкучке
В Лейпциге,
А может быть, в Бердичеве...

Сам Самуил Яковлевич, оказывается, тоже отдал дань лейпцигской барахолке, помянув её в своем дачном поэтическом эссе «Мороженое» для местной детворы(1925).

Однажды на большой толкучке Лейпцига
Случилось это чудо из чудес:
Везли на тачке по глубокой копоти
Стеклянный замок, выросший до небес.

Не обошли вниманием и великого пролетарского писателя. Безупречный навигатор по лабиринтам ИИ привел меня к очередному сомнительному тезису, будто эта набившая оскомину фраза взята из романа Максима Горького «Мои университеты»:

«В этой сцене автор описывает пеструю, шумную толпу и свои первые столкновения с реальной жизнью, «университетами» которой для него стали не учебные заведения, а суровый быт, работа и общение с людьми из самых разных слоев общества».

Дошла очередь и до Александра Блока. Это, видите ли, первая строка из его оды «Возмездие». Поэт якобы здесь описывает атмосферу Европы конца XIX века через призму Лейпцигской ярмарки. Той самой толкучки, которая в то время была центром мировой книготорговли и промышленности:

«Для автора она стала символом «железного века» — эпохи бурного прогресса, за которым скрывалась пустота и надвигающиеся социальные потрясения. Хотите разобрать символизм этого отрывка подробнее или вам нужны другие цитаты Блока о Европе?»

На следующем витке зацепили Николая Заболоцкого с его «Ссорой» от 1953 г. Тоже начальная строка: «Автор с иронией и глубоким подтекстом описывает шумный немецкий рынок, где двое старых друзей внезапно вступают в нелепый и яростный спор из-за пустяка».

Но потом оказывается, это вовсе не «Ссора», а другое произведение Заболоцкого - «Огурцы» от 1948 г:

Однажды на большой толкучке Лейпцига,
Где жизнь кипит, как в кованом котле,
Увидел я почтенного швейцарца
С огромным огурцом в руке.

По одной из указок, эта сакраментальная фраза – ничто иное, как начало стихотворения «Лев и Ярлык» нашего великолепного баснописца Сергея Михалкова:

Однажды на большой толкучке в Лейпциге
Случилось Льву в толпе затылком встретиться...

Однажды на большой толкучке в Лейпциге
Среди вещей и разного тряпья
Купил Медведь заморскую наклейку,
А попросту — обычный ярлык.

…Наконец, мне это надоело, я устал. Продолжать эту гонку за лидером далее не оставалось никаких сил. Этому бреду не видно конца. С каждым разом он доставал из каких-то неведомых глубин новые всё данные и всё более нелепые истории. Я понял, одолеть его мне не дано, если так дальше пойдет, можно и рассудок повредить…

Но что любопытно - чем чаще обращаешься к этому светочу беглых знаний, тем больше он подавляет нас своим умением нести любую околесицу по любому поводу. Не сомневаясь в собственной непогрешимости и не признавая, что творит безобразие, противное логике и здравому смыслу.

Барон Мюнхгаузен, граф Калиостро и другие великие авантюристы минувших дней и веков ему в подметки не годятся. По сравнению с ним они всего лишь мелкие мошенники и жалкие плуты.

Павел Виноградов, журнал «ММ», 12 апреля 2026.